Президент Agalarov Development Эмин Агаларов рассказал в интервью Votum Development о своём видении проектов в Узбекистане.
Чарвак сегодня — одна из самых чувствительных и обсуждаемых точек на карте Узбекистана. Именно здесь планируется запуск Sea Breeze Uzbekistan — самого масштабного девелоперского проекта последних лет, вокруг которого уже формируется не только инвестиционный интерес, но и общественная дискуссия.
Речь идёт не просто о курорте, а о попытке задать новый стандарт развития территории — с инфраструктурой, долгосрочной экономической моделью и пристальным вниманием к экологии.
Мы поговорили с президентом Agalarov Development Эмином Агаларовым о том, как принимаются решения в девелопменте, почему такие проекты невозможно реализовать без доверия и в чём на самом деле заключается их долгосрочная ценность.
SEA BREEZE UZBEKISTAN НЕ БУДЕТ КОПИЕЙ БАКУ
В чём вы видите ключевые различия в работе на рынках СНГ, Европы и Ближнего Востока? И какой из них можно назвать самым сложным?
Мне кажется, в девелопменте всё достаточно понятно и лежит на поверхности независимо от рынка. Нужны стратегия, видение, надёжная команда и партнёры, а главное — сильный продукт. Понятно, что везде своё законодательство, природные и климатические условия, экономика. Это требует тщательного анализа перед выходом на новый рынок. Но общий подход в сфере должен быть одинаковым. Девелопмент — это не краткосрочный проект и результат, это минимум горизонт на 20-30 лет. Где ты сейчас и где ты будешь через десятилетия? Важно задавать себе эти вопросы. Сложно работать там, где нет долгосрочного понимания и стабильности.
Существует ли в девелопменте универсальная формула или каждый проект требует глубокой локализации?
Универсальной формулы не существует. Стройка — это живой организм, который напрямую зависит от среды: ландшафта, культуры, климата, образа жизни людей. Я никогда не начинаю с вопроса, сколько я заработаю на проекте. Для меня первично понять, что я хочу дать людям и зачем этот проект вообще нужен в конкретной точке. Если ты строишь исключительно ради прибыли, это всегда чувствуется и рынком, и людьми. В Узбекистане будет не копия Баку, но будут применены наш лучший опыт и успешные проекты. Всё будет адаптироваться под локальный контекст.
ЕСЛИ НАЧИНАТЬ ТОЛЬКО С ЦИФР, МОЖНО УПУСТИТЬ СМЫСЛ ПРОЕКТА ДЛЯ ЛЮДЕЙ
Вы больше опираетесь на интуицию или на цифры?
Сначала интуиция, потом цифры. Когда мы говорим про места, города для жизни, то здесь важно уловить эмоции, и это не всегда можно сразу разложить на показатели. Уже после ты подтверждаешь свои ощущения экономикой, расчётами и моделями. Цифры важны, но они не должны быть отправной точкой.
Какой момент в работе над проектом для вас самый эмоциональный?
Когда проект начинает жить. Когда загорается свет в окнах, появляются люди, открываются рестораны, гуляют семьи. В этот момент ты понимаешь, что это не просто расчёты и бизнес-план, а реальность, в которой складывается чья-то повседневная жизнь. Именно тогда приходит ощущение, что всё было сделано не зря. Для девелопера это, пожалуй, самый важный момент оценки своей работы.
Бывали ли случаи, когда вы отказывались от проектов?
Конечно. Сегодня у нас уже достаточно большой портфель, и в какой-то момент важно не столько брать новые проекты, сколько правильно расставлять приоритеты. Только сейчас в рамках проекта Sea Breeze в Баку у нас сотни гектаров в стройке, важно их реализовать в назначенные сроки, поэтому совсем что-то новое — локации, земли, проекты и запросы — рассматриваю точечно, так как рассчитываем силы команды. Мы не можем позволить себе распыляться, потому что за каждым проектом стоит огромная ответственность перед людьми и инвесторами.
Были ли проекты, которые стали для вас важным уроком?
Такие проекты есть и они, как правило, самые сложные. Есть объекты, которые требуют постоянного, практически ручного контроля на каждом этапе. Например, Caspian Dream Liner в Баку — это нетипичное здание со сложной геометрией и нестандартными конструктивными решениями. Там приходилось согласовывать буквально каждый элемент, постоянно проверять расчёты, взаимодействовать с градостроительными органами и подтверждать принятые решения. Такие проекты требуют большого запаса терпения и внимания к деталям. Но именно они дают самый ценный опыт, который потом напрямую влияет на подход к новым территориям и к более масштабным задачам.
ЧАРВАК ВО МНОГОМ НЕДОРАСКРЫТ ПО ИНФРАСТРУКТУРЕ И КАЧЕСТВУ СРЕДЫ
Проект в Узбекистане вы рассматриваете как продолжение существующей модели или как отдельный этап развития?
Это, безусловно, новая глава нашего масштабирования, но при этом философия остаётся неизменной. Мы изначально строим проекты не просто как набор объектов, а как полноценную среду — для жизни, отдыха и инвестиций. Это комплексный подход, который мы последовательно реализуем уже более 20 лет, и он доказал свою эффективность. Я влюбился в Чарвак и в его природу, это уникальное место с точки зрения природы и потенциала. Вода, горы, выраженный рельеф, климат — именно сочетание этих факторов создаёт редкую возможность для развития территории. При этом сегодня эта зона во многом нераскрыта с точки зрения современной инфраструктуры и качества среды.
Мы хотим аккуратно интегрироваться в эту локацию, не разрушая её природную ценность, а, наоборот, усиливая её. Мы хотим привнести сюда лучший опыт, который накопили в Азербайджане: в планировании, создании инфраструктуры, работе с туристическим и жилым форматом. Но при этом важно понимать, что это не перенос готовой модели. Это всегда адаптация под местный контекст.
Как бы вы сформулировали ключевую концепцию проекта в Узбекистане?
Важно отметить, что это не просто курорт, а системное развитие территории. Такие проекты становятся точками роста и задают новый уровень для всего региона — и с точки зрения качества среды, и с точки зрения экономики.
«Я НИКОГДА НЕ НАЧИНАЮ С ВОПРОСА, СКОЛЬКО Я ЗАРАБОТАЮ НА ПРОЕКТЕ»
Речь идёт не только о строительстве объектов, но и о базовой инфраструктуре, без которой невозможен масштаб. Например, мост, который сократит дорогу до 45 минут, принципиально меняет доступность локации.
На первом этапе у нас согласовано около 100 гектаров, и мы заранее понимаем, какие мощности нам нужны по электричеству, канализации и другим системам. Это позволяет двигаться последовательно, а не стихийно.
При этом важно, что инвестиции государства в инфраструктуру компенсируются по мере реализации проекта. Это партнёрская модель, при которой территория начинает работать как полноценный экономический актив.
ЧЕМ БОЛЬШЕ ПРОЕКТ, ТЕМ ВЫШЕ ВНИМАНИЕ К НЕМУ
Возможно ли реализовать столь масштабный проект без конфликтов и общественных вопросов?
Любой масштабный проект неизбежно вызывает вопросы — это абсолютно нормальный процесс. Чем больше проект, тем выше внимание к нему. Важно не избегать этого диалога, а выстраивать его правильно. Мы проводим общественные слушания, подробно объясняем, что и как планируем делать, и готовы учитывать обратную связь.
«СТРОЙКА — ЭТО ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ, КОТОРЫЙ НАПРЯМУЮ ЗАВИСИТ ОТ СРЕДЫ: ЛАНДШАФТА, КУЛЬТУРЫ, КЛИМАТА, ОБРАЗА ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ»
Прозрачность в таких проектах — ключевой фактор. Без неё невозможно ни двигаться дальше, ни формировать доверие к проекту в долгосрочной перспективе.
Можно ли говорить о том, что масштаб проекта может оказаться избыточным для региона?
Масштаб сам по себе не является проблемой. Проблема возникает тогда, когда развитие происходит хаотично и без системного подхода.
Если проект реализуется поэтапно, синхронизирован с инфраструктурой и экологическими требованиями, масштаб, наоборот, усиливает его эффект. Он создаёт рабочие места, формирует сервис, задаёт новый уровень среды и в целом запускает развитие территории.
SEA BREEZE НЕ ВЛИЯЕТ НА ОБЪЁМ ВОДЫ В ВОДОХРАНИЛИЩЕ
Рассматриваете ли вы водный кризис как фактор риска для проекта?
Мы этот вопрос детально изучали. Вода в Чарваке носит цикличный характер — есть периоды низкого уровня, есть периоды, когда водохранилище наполняется. Это регулируемый процесс, связанный с работой дамбы и притоком воды из рек.
В сезон, когда вода максимально востребована, есть возможность поддерживать необходимый уровень. Поэтому мы не рассматриваем это как критический риск.
При этом важно понимать, что вода — это лишь одна из составляющих проекта, а не его единственный якорь. Локация ценна и сама по себе — за счёт гор, ландшафта и климата. Даже при низком уровне воды территория остаётся привлекательной.
Кроме того, мы изначально закладываем решения, которые позволяют нивелировать такие колебания: это внутренние водоёмы, бассейны, собственная пляжная инфраструктура внутри береговой линии.
Поэтому проект не зависит исключительно от уровня воды и изначально проектируется с учётом этих особенностей.
Но проект всё равно потребляет воду — не станет ли это проблемой?
Здесь важно разделять два вопроса. Sea Breeze не влияет на объём воды в водохранилище — это формируется природными факторами и регулируется системой водохранилища. Потребление воды — это другая история, и она гораздо шире, чем один проект. Узбекистан ежегодно растёт примерно на миллион человек, и вместе с этим растёт нагрузка на все ресурсы, включая воду.
«ЧАРВАК — УНИКАЛЬНОЕ МЕСТО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПРИРОДЫ И ПОТЕНЦИАЛА»
Поэтому неправильно сводить системную проблему к конкретному девелопменту. Это вопрос общего развития страны, инфраструктуры и управления ресурсами.
ОБЩЕСТВЕННЫЕ СЛУШАНИЯ — ЭТО НЕ ФОРМАЛЬНОСТЬ, А РАБОЧИЙ ИНСТРУМЕНТ
Вы воспринимаете экологию как риск или как обязательную часть проекта?
Это необходимость. Сегодня невозможно реализовать успешный проект, если он неэкологичен. Такой продукт просто не будет востребован — ни с точки зрения жизни, ни с точки зрения инвестиций.
Поэтому я напрямую заинтересован в том, чтобы проект был экологичным. Это не внешнее требование, а внутренняя логика самого девелопмента.
При этом важно понимать, что экология не решается в границах одного участка. Если в водохранилище попадают неочищенные стоки со всего региона, ни один проект в одиночку это не исправит.
Здесь нужна системная работа: очистные сооружения, фильтрация, инфраструктура на уровне всей территории. И как раз крупные проекты создают экономическую и организационную основу для того, чтобы такие решения начинали реализовываться.
Влияла ли обратная связь от общества на архитектурные и проектные решения?
Да, безусловно. Мы изначально адаптируем проекты под местные условия, но обратная связь от людей помогает точнее понимать ожидания и приоритеты региона.
Общественные слушания — это не формальность, а рабочий инструмент, который позволяет выстраивать проект более осмысленно и корректно. Поэтому мы планируем проводить их регулярно и учитывать те сигналы, которые получаем в процессе диалога.
Что сложнее — построить проект или завоевать доверие людей?
Доверие сложнее удержать. Его можно заработать, если ты работаешь честно, открыто и последовательно.
Но удерживать его на протяжении многих лет — это уже отдельная, гораздо более сложная задача. Потому что здесь важен не один проект, а вся репутация в целом и то, как ты ведёшь себя на дистанции.
И в итоге без доверия любые построенные объекты теряют смысл — они просто не будут восприниматься как ценность.
ПРОЕКТ СОСТОЯЛСЯ, КОГДА В НЁМ ПОЯВЛЯЕТСЯ ЖИЗНЬ
Как вы оцениваете Ташкент сегодня — как рынок роста или как площадку для экспериментов?
Это однозначно рынок роста. Здесь формируется новый, более требовательный спрос — на качество жилья, общественных пространств, сервиса. Люди начинают иначе воспринимать среду, в которой живут, и хотят другого уровня комфорта.
И это как раз тот этап, когда рынок активно развивается и открывается для более сложных и качественных проектов.
В чём сила этого рынка и где его слабые места?
Сила — в открытости и высоком темпе развития. Рынок быстро меняется, появляется спрос на новое качество, и это создаёт возможности для роста.
«УЗБЕКИСТАН ЕЖЕГОДНО РАСТЁТ ПРИМЕРНО НА МИЛЛИОН ЧЕЛОВЕК, И ВМЕСТЕ С ЭТИМ РАСТЁТ НАГРУЗКА НА ВСЕ РЕСУРСЫ, ВКЛЮЧАЯ ВОДУ»
Уязвимость в том, что инфраструктура не всегда успевает за этим темпом. Но это естественная ситуация для любого быстрорастущего города. Вопрос в том, как быстро эти дисбалансы компенсируются за счёт системного развития.
Где, на ваш взгляд, было сложнее работать — в Баку или здесь?
В Баку мы фактически начинали с нуля — без сформированного спроса на такой формат и без понимания, как он будет восприниматься рынком. Это был серьёзный риск, потому что приходилось не только строить, но и формировать саму модель.
В Узбекистане пока рано делать окончательные выводы. Активная стадия только начинается, и такие проекты раскрываются со временем. Чтобы объективно оценить уровень сложности, нужно пройти несколько этапов и посмотреть, как будет развиваться рынок и сама территория.
В какой момент вы понимаете, что проект состоялся?
Когда там появится жизнь. Когда люди начнут приезжать не разово, а возвращаться, когда появится постоянное ощущение, что это место стало частью их привычного маршрута и образа жизни. В этот момент становится понятно, что проект действительно состоялся.
Каким вы хотели бы видеть итог этого проекта через десятилетие?
Что проект дал стране рабочие места, сервис и качественную среду отдыха. И если в итоге скажут, что это сделано профессионально и с уважением к месту и людям — для меня этого будет достаточно.
